Было бы странным убеждать кого-то в важности и необходимости медицинской диагностики. И было бы, наверное, скучно вдаваться в алгоритмические протоколы постановки предварительного, гипотетического, клинического, морфологического, анатомического, нозологического, синдромологического, дифференциального и прочих разновидностей диагноза.

Достаточно сказать, что без диагностики не существовало бы медицины как таковой: невозможно вылечить «ни болезнь, ни пациента», если сначала не прояснить ситуацию в доступных на данном историческом этапе представлениях, – будь то учение о «жизненных гуморах» или парадигма нейрогуморальной регуляции, клиническая гипотеза о вселении злых духов или об инвазии болезнетворных микроорганизмов.

«Диагностика» переводится с греческого как «распознавание через», «узнавание сквозь»; в широком смысле, это выявление и идентификация чего-либо (болезни, неисправности, дефекта, программного бага и т.д.) по характерным для данной проблемы признакам и проявлениям. Начиналась история медицинской диагностики с того же, с чего и сегодня начинается обследование любого пациента: контакт, осмотр, ощупывание, выслушивание… Истинно научные, «зрячие» методики пальпации, перкуссии и аускультации разработаны сравнительно недавно, в ХVIII-ХIХ веках, как и фонендоскопы, термометры, тонометры, – однако можно не сомневаться, что этими способами врачи пользовались еще в первобытные времена, поскольку других способов попросту не было, и появились они очень и очень нескоро. Лишь с формированием лексически достаточно богатых языков для пациента стало возможным более-менее полно вербализовать ощущения, а у древних славян вошло в употребление словечко «врач» (говорящий, умеющий заговаривать и ворожить). К скудному диагностическому арсеналу добавились два важнейших компонента: anamnesis vitae и anamnesis morbi, то есть сбор информации о том, как жил и чем болел пациент ранее; какими причинами, по его мнению, спровоцирована болезнь, в какой последовательности возникали и как прогрессировали симптомы, и т.д.

Лишь с появлением письменности опыт и наблюдения стали распространяться не только от учителя к ученику, но и по горизонтали, и по хронологической вертикали: то, что подметил, понял или открыл один врачеватель, теоретически стало доступно другим, незнакомым с ним лично врачам (если, конечно, они умели читать и каким-то образом заполучали заветную клинописную табличку, папирус, пергамент, бересту или книгу). На определенном этапе в развитии любой медицинской школы очень важной задачей становится систематизация накопленных знаний: на основании одного и того же набора диагностически значимых признаков два разных врача должны приходить к одному и тому же выводу.

Это и сегодня не всегда получается. Сегодня, когда одних только способов видеть человеческое тело насквозь придумано уже около десятка, причем принципиально разных! Сегодня, с нашими электрофизиологическими измерениями, диагностической лапароскопией и всевидящими «изнутри» эндоскопами! Сегодня, при нынешней-то лабораторной диагностике, о которой впору писать отдельную поэму или, вернее, оду! Но да, и сегодня бывает очень непросто выявить все причины и понять, какая из них действительно привела к развитию патологии, а какая лишь отвлекает внимание и маскируется под этиопатогенетический фактор. Саркастическая поговорка «Где три профессора, там пять диагнозов» – это ведь не только о профессуре, но и о тех случаях, когда так трудно, но надо во что бы то ни стало понять, какой из пяти диагнозов, предполагаемых с равными основаниями – главный и истинный.

И даже если какое-то заболевание не составляет диагностических сложностей, а уверенно распознается уже при осмотре, это означает лишь, что у врача актуализировалась (практически без участия сознания) гигантская база данных, теоретических сведений, мирового и собственного клинического опыта, – что и позволило идентифицировать данную болезнь быстро и легко.

Рискнем сказать, что диагностика сегодня развита значительно лучше, чем лечение. Медицина нередко сталкивается с ситуациями, когда диагноз поставлен совершенно точно, но ничего с ним не поделаешь, – приходится, к сожалению, ограничиваться паллиативными средствами смягчения симптоматики. А вот обратных ситуаций, – когда врачи совершенно не представляют себе, что́ именно и в каком органе они лечат, но при этом могут вылечить, – практически не бывает. Все-таки знаем мы пока больше, чем умеем. На сегодняшний день выделено и клинически описано около десяти тысяч самостоятельных болезней и более полутора тысяч синдромов. Однако именно наша способность добывать, систематизировать и, главное, использовать диагностическую информацию дает основания надеяться, что все эти хвори, одна за другой, будут когда-нибудь побеждены.

Диагностика – одна из сложнейших, но и интереснейших составляющих современной медицины. Обратим внимание: фильмов о выдающихся врачах вообще немного, но и те, что сняты, посвящены больше общественной и личной жизни главных героев, чем их собственно врачебной деятельности. В самом деле, не станешь же показывать во весь экран родовые процессы, массаж простаты или ход хирургической операции. А вот феноменальная многолетняя популярность доктора Хауса («лучшего диагноста страны», согласно сценарию) была вполне предсказуема, точно рассчитана и грамотно реализована. Диагностика – это и детектив, и зачастую триллер, и высокая наука, и искусство, и знания, и обязательно все-таки интуиция (на одних протоколах хорошим врачом не стать), поэтому сериал был буквально обречен на успех, интересен и полезен не только широчайшей зрительской аудитории по всему миру, но и специалистам-медикам.

Для Лахта Клиники диагностика – один из любимейших коньков, да это и естественно: пришла эра медицины доказательной и рациональной. Здесь стремятся назначать именно то, что нужно в данном случае, и не назначать лишнего. Здесь лечат не наугад. Здесь не только идентифицируют ту болезнь, которая есть, но и обязательно исключат те заболевания, которые могли бы скрываться за данными симптомами (иногда это гораздо важней). Высокие технологии здесь всегда у врача под рукой – прямо в кабинете, во время приема, как раньше был под рукой верный стетоскоп. Своей чудесной клинико-диагностической лабораторией здесь гордятся, как раньше гордились бы всеведущим оракулом: лаборатория не ошибается. В результате иной пациент оказывается обследованным в экспресс-режиме, – не сходя, как говорится, с места и даже не успев толком заметить диагностические таинства. И если в математике правильно сформулировать задачу означает ее решить, то в медицине правильно диагностировать болезнь… в общем, остальное – дело техники.