Фото отделение

Рентгенография

Рентген и рентгенография в Лахта Клинике

Несколько лет назад в рамках масштабного социологического опроса самым важным изобретением за всю историю человечества наши сограждане назвали колесо; на втором месте оказалось электричество, на третьем интернет. Граждане Великобритании, которых мы архетипически видим более консервативными, прагматичными и сдержанными, в аналогичном опросе три первых места отдали открытиям, прямо или косвенно связанным с медициной. Так, третье место в голосах респондентов получила расшифровка ДНК, второе – создание антибиотиков (напомним, пенициллин был выделен британцами), а вот важнейшим в человеческой истории событием жители Альбиона сочли открытие рентгеновского излучения и рентгенографии.

Это может показаться странным и неожиданным, тем более что в российском опросе рентген набрал менее 2% голосов. Сравнительный анализ мнений здесь неуместен, да и саму постановку вопроса едва ли можно считать корректной. Однако любой из двух вариантов выбора, – рентген в том числе, – не назовешь безосновательным.

О рентгене мы, как принято считать, знаем со школы. Мол, Рентген однажды взял и изобрел рентген, сфотографировав чью-то там (или собственную?) кисть; поэтому нам всем теперь приходится делать «флюрку».

Между тем этот человек действительно перевернул историю, и не только историю медицины. Возможно, в школе о данном перевороте нам рассказали слишком сухо, скупо, торопливо. А негоже так рассказывать о Вильгельме Конраде Рентгене, который воплощал в себе все наилучшее, с чем только может ассоциироваться понятие «немецкий ученый». К моменту главного открытия своей жизни он был уже маститым профессором физики и автором ряда серьезных работ по кристаллическому электромагнетизму, послуживших опорной точкой для более поздних фундаментальных исследований, в т.ч. Нобелевского уровня. В очередной раз засидевшись допоздна в своей университетской лаборатории и уже погасив перед уходом свет, Рентген случайно обнаружил странный эффект, производимый катодной трубкой – ее случайно забыли выключить (что как раз атипично для немцев: сразу две случайности в одном городе и в один день! Впрочем, наблюдательность и внимание ко всему необычному – закономерное качество любого ученого, так что случайность тут была одна). Всю ночь он пытался понять: почему, каким образом и какие именно вещества светятся вблизи запаянного стеклянного цилиндра с вакуумом, через который пропускается мощный поток электронов. К утру он уже знал, что на фоне люминофорного экрана можно увидеть тень собственных костей, а фотобумага в светонепроницаемой упаковке засвечивается чем-то невидимым – так же, как и ярким светом Солнца или магниевой вспышки. Он был немецкий ученый, скрупулезный, аккуратный и добросовестный: почти два месяца он разбирался, – практически без сна и отдыха, – в сути открытого им явления, и только потом, 28 декабря 1895 года, разослал коллегам 30-страничную брошюру с лаконичным и очень осторожным докладом. Еще через три месяца, в марте 1896 года, ошеломленные европейские корифеи физики получили второй отчет: оказалось, Рентген за это время успел провести серию опытов, ключевых для понимания неизвестного ранее феномена, и модифицировать катодную трубку таким образом, чтобы Х-лучи (как он их назвал) были помощней. Сегодня эту трубку и эти лучи весь мир называет рентгеновскими. На долю жесткого ионизирующего излучения приходится примерно 1% энергии (остальные 99% уходят в тепло), высвобождаемой при резком торможении разогнанного и направленного пучка электронов в вакууме. Однако и этого одного процента, как говорится, хватило…

С двух отчетов Рентгена началась, ни много ни мало, новая эра в науке, тогда как прочий мир впал в относительно недолгую истерию. Осуждать или высмеивать ее, впрочем, не стоит. Люди к тому моменту более или менее хорошо представляли себе, что у них внутри, но увидеть это воочию оказалось значительно более серьезным мировоззренческим и когнитивным шоком, чем кажется нам, ко всему уже привыкшим. Электричество, десант на Луну, современные виды связи – это ведь было предсказуемо, ко всему этому человечество шло долго и целенаправленно. Но видеть насквозь… Публичные демонстрации вызывали поначалу не удивление пополам с восторгом, а именно шок, – в истинном значении этого слова, не в современном («Сломала ноготь, я в шоке ваще…»). Первым, как всегда, опомнился быстро соображающий коммерческий люд. Какое-то время рентген-аппараты ставили даже в обувных магазинах (чтобы убедить покупателя в том, как хорошо сидят модельные туфли), а производители одежды оперативно наладили выпуск недешевого и якобы Х-непроницаемого нижнего белья (надо полагать, в трогательной заботе об общественной нравственности). Кто-то всерьез собирался при помощи рентген-устройств заглядывать также и в душу. Дамы умело падали в обморок.

Это, конечно, курьезы, не оставившие в истории человечества никакого следа. С наукой дела обстоят иначе. Первые же два отчета В.К.Рентгена составили фундаментальную основу научной дисциплины, называемой рентгенологией. Целый ряд отраслей получил мощнейший стимул для дальнейшего развития (например, физика радиоактивности, кристаллография и т.д.), и появились новые, совершенно непредставимые ранее науки – дефектоскопия, например, или рентгеновская астрономия, поскольку звездными Х-лучами, как оказалось, пронизан весь космос. О медицине мы пока молчим умышленно. И снова несколько исследователей, базируясь непосредственно на открытии и выводах Рентгена, получили в разных областях науки и техники настолько значимые результаты, что вскоре были удостоены Нобелевской премии.

Имя профессора В.К.Рентгена, как видим, постоянно упоминается вместе с именем изобретателя, промышленника и филантропа А.Б.Нобеля. В свете вышесказанного уже не выглядит случайным совпадением то, что первая в истории Нобелевская премия в области физики была присуждена именно Рентгену. От посыпавшихся на него академических титулов и предложений занять самые высокие научные посты Рентген отказался, причем с некоторым недоумением: не видел причинно-следственной связи между своей работой и этими предложениями. От жалованного ему дворянского титула и различных привилегий отказался тем более. От внимания царствующих особ уставал, от их невежества раздражался, – однажды самому кайзеру, который в беседе высочайше соизволил блеснуть ученостью, Рентген простодушно заметил: «Ну, это всякому школьнику известно!». Недоброжелателей и научных завистников у таких людей всегда намного больше, чем истинных близких друзей, и в определенный период против Рентгена была развязана целая кампания, – в частности, с нелепой попыткой оспорить приоритет. Это тявканье было ему глубоко неприятно, но опускаться до каких-либо препирательств он, естественно, не стал. Раз за разом отказывался он и от назойливых коммерческих предложений: запатентовать изобретение и продавать права использования промышленным гигантам. Вспоминая известную фразу Оскара Уайльда о том, кто такой циник, можно уверенно утверждать: Вильгельм Рентген цинизма был лишен напрочь, ибо отлично понимал разницу между ценностью и ценой; любые научные знания и открытия он убежденно считал достоянием человечества, а не высокорентабельной частной собственностью. Однако не был Рентген и блаженным бессеребренником, как может показаться сегодня. Он, например, счел свои работы такими, что вполне отвечают статуту и критериям только что учрежденного Нобелевского фонда, – и первым в истории благодарно принял высшую научную награду мира. Правда, предпочел получить ее почтой, без торжественных церемоний и громких речей, поскольку был занят куда более важным, с его точки зрения, делом: работал. Он был классический немецкий ученый, – скромный, логичный, очень трудолюбивый, по-хорошему одержимый и при этом никогда не теряющий рациональности мышления. Нобелевскую премию он передал на развитие университета: по мнению Рентгена, таков был наиболее логичный и рациональный способ распорядиться этой огромной суммой. Когда германские власти опубликовали призыв помогать кто чем может отечеству, безнадежно проигрывающему Первую мировую войну, Рентген так же спокойно и несуетливо, как делал он всё, отдал и прочие свои сбережения. Умер он в 1923 году, за полтора месяца до своего 78-летия, похоронив к тому времени горячо любимую жену и расставшись с вышедшей замуж приемной дочерью. Умер в большой тревоге за будущее Германии, с поистине рентгеновской проницательностью анализируя внешне хаотические процессы в Веймарской республике. Имея все возможности эмигрировать с почестями куда угодно, умер дома, в нужде и одиночестве, – он и раньше был замкнут, немногословен и неулыбчив со всеми, кроме самых близких ему людей. Получая продуктовые посылки от немногих друзей и коллег из-за рубежа, он раздавал продукты тем, кто нуждался в них еще больше: это ведь логично. Но умер Рентген не от старости или истощения, а от рака, и теперь мы почти уверены в том, что онкопроцесс был спровоцирован многолетним накоплением лучевых нагрузок. Рентгенологические дисциплины возникли и развились в считанные годы, с необычной для человеческой науки скоростью, но о необходимости принимать меры предосторожности люди узнали чуть позже…

Ну, а чем та слабенькая флюоресценция в углу темной лаборатории, привлекшая внимание уже закрывающего дверь усталого профессора, обернулась для медицины – мы все теперь знаем или, по крайней мере, можем себе представить.

Увидеть происходящее там, внутри, в висцеральных пространствах организма, не прикасаясь к телу пациента ланцетом или ножницами, – такое сквозное «просвечивание» мы сегодня называем неинвазивной визуализирующей диагностикой. На рубеже ХIХ и ХХ веков медицина изменилась навсегда. Все последующие методы визуализации, надо думать, рано или поздно все равно появились бы, но именно Рентген дал медицине зрение, о котором в течение десятков тысяч лет никто из целителей, – от неандертальцев до современников ученого, – всерьез и не мечтал. Поэтому разработка всех последующих технологических чудес опиралась уже не на веру, а на прецедент: видеть насквозь – можно и, значит, нужно. Компьютерная томография вообще является прямой наследницей первых рентген-аппаратов, поскольку в ее основе лежит все тот же физический принцип.

Первая диагностически значимая рентгенограмма, – перелом кости, – была сделана уже в 1896 году: различная рентген-проницаемость костной и мягких тканей позволяла получить необходимый контраст. Однако многие другие диагностические задачи оставались нерешаемыми, и вскоре соотечественник Рентгена Ридер предложил простую и гениальную идею: рентген-контрастирование. Первым рентген-контрастным веществом, безвредным, но позволяющим увидеть внутреннюю конфигурацию желудочно-кишечного тракта, стал легендарный сульфат бария, до сих пор используемый в гастроэнтерологической диагностике. Качество и информативность рентгенограмм резко повысились, чему способствовало также постоянное совершенствование аппаратуры. На сериях последовательных снимков врачи увидели, что должно происходить в норме и что происходит при патологии в сосудистых системах, полых органах, протоках и выводящих путях. Флебология, сосудистая хирургия, неврология, вертебрология, травматология, пульмонология, оториноларингология, стоматология, урология, гинекология, онкология и множество других медицинских наук получили инструмент, без которого они сейчас были бы совсем иными как по багажу теоретических представлений, так и по терапевтическим возможностям, – подобно тому, как недалеко от астрологии ушла бы астрономия, не появись у нее телескопы (в т.ч. рентгеновские, опять же!).

И сегодня, на фоне почти всемогущего диагностического триумвирата, – КТ, МРТ, УЗИ, – рентгенография мало того, что не утратила своего значения и не ушла в историческую тень, но продолжает интенсивно развиваться, оставаясь ведущим диагностическим методом для целого ряда областей медицины. Безусловно, есть недостатки, методологические ограничения, есть и перечень противопоказаний, – связанный, в первую очередь, с кумулятивным вредоносным эффектом ионизирующего облучения. Однако рентгеновский метод прост и в то же время информативен, безопасность аппаратуры в сравнении даже с моделями 40-50-летней давности возросла в разы, а ее стоимость остается сравнительно невысокой (что отражается и на стоимости обследования). Современные рентген-аппараты различных типов и разного предназначения, – малодозовые, микрофокусные, флюорографические, панорамные, ангиографические и др., – в настоящее время оснащаются компьютерным блоком графической обработки, анализа и хранения результатов. Это по-прежнему необходимый, а часто и незаменимый диагностический инструмент, в ряде случаев более целесообразный, чем высокотехнологичные процедуры.

В заключение заметим следующее.

Один из первых в мире рентгеновских аппаратов, который затем верой и правдой служил флотским военврачам (в том числе на крейсере «Аврора»), был создан в Кронштадте при активном участии петербуржца А.С.Попова, выдающегося электрофизика – того самого, кто является одним из изобретателей радиосвязи; первым врачом-рентгенологом в военно-морском госпитале была его жена, Р.А.Попова. Учеником, а затем сотрудником и одним из очень немногочисленных друзей Вильгельма Рентгена стал петербуржец А.Ф.Иоффе, – легендарный ученый, воспитавший целую плеяду блестящих последователей, прозванный «отцом советской физики» и «папой Иоффе». Один из первых, еще прижизненных памятников В.К.Рентгену установлен в 1920 году в нашем городе – перед зданием кафедры рентгенологии ПСПбГМУ им. И. П. Павлова; в год смерти ученого его именем названа вся эта улица.

Иными словами, великое уважение к памяти В.К.Рентгена и к созданному им методу у каждого петербургского медика, что называется, в крови. По этой причине (вернее, по этой в том числе) всё многообразие рентгенологических методов, все их современные возможности и преимущества используются врачами Лахта Клиники с самой высокой эффективностью – тогда и таким образом, как это действительно необходимо.