Медицина развивается очень быстро; это очевидно и известно всем. А поскольку мир становится все более тесным, то в любом развитии четко прослеживаются так называемые общемировые тенденции, и медицина в этом плане не исключение. Сразу заметим, что «общемировые» – вовсе не обязательно «наилучшие». Перекосов и, скажем так, односторонних влияний здесь тоже хватает, однако рано или поздно всё постепенно выправляется и снова выходит на наиболее рациональный путь.

Вот ключевое слово: рациональный. Мы живем в век рациональной, прагматической, целесообразной, доказательной медицины, и никакой другой она, вероятно, быть уже не сможет. Принципам гуманности или биоэтики это ничуть не противоречит, скорее вытекает из них, если вдуматься. Но нельзя не учитывать, что современная медицина объективно, – просто по себестоимости, – является исключительно дорогостоящей сферой деятельности, начиная от подготовки квалифицированных кадров и заканчивая повседневным обеспечением лечебно-диагностического процесса. И все-таки нелеченные болезни обходились бы обществу еще дороже, и дороже намного, на порядки. В экономическом и социальном аспектах, в абсолютном выражении и косвенном пересчете, в непосредственном эффекте и отдаленных последствиях – болезни чрезвычайно убыточны. Таким образом, все кровно заинтересованы в том, чтобы медицинская помощь была максимально качественной, лаконичной и исчерпывающей, причем не только для элиты, но и для всех слоев населения (как это сделать – уже другой вопрос, внемедицинский, который каждое государство решает по-своему).

Каковы же основные общемировые тенденции развития медицины, если взглянуть на них в данном ракурсе?

Постоянный поиск и анализ оптимальных моделей оказания медицинской помощи, включая модели отношений врача и пациента, клиники и министерства, медицины и государства. Приоритетная разработка, внедрение и применение все более технологичных и все менее инвазивных (травматичных) методов лечения. Минимизация постоперационных рисков и сокращение реабилитационных периодов. Смещение пропорций между стационарным и амбулаторным лечением в пользу амбулаторного. Активное развитие концепции ВОП, т.е. врача общей практики (а по сути, возрождение этой древней медицинской профессии на качественно новом уровне).

Рассмотрим подробнее два последних пункта.

Лечиться амбулаторно – в переводе означает лечиться на ходу, на ногах. Вроде бы все понятно: пациент приходит в «амбулаторию», принимает какие-либо процедуры и уходит. Правда, в современном мире термин понимается шире – как антоним к слову «стационар»: любое лечение, не требующее круглосуточного пребывания пациента в больнице, считается амбулаторным, в том числе и лечение на дому, когда к пациенту по мере необходимости приходит врач или процедурная медсестра.

Врач общей практики – универсально подготовленный терапевт широкого профиля, имеющий право (и функциональные обязанности) лечить заболевания самой разной этиологии и характера; т.н. семейный врач – один из наиболее известных, но не единственный возможный режим работы ВОП.

И вот всего лишь два факта из общемировых тенденций. В странах с наиболее развитой и эффективной медициной: а) около 80% всех обращений за медицинской помощью удовлетворяются и успешно разрешаются врачами общей практики амбулаторно; б) три четверти всех хирургических операций производятся без стационирования. Это уже сегодня. В дальнейшем эти доли будут постепенно увеличиваться.

Казалось бы, что может быть естественнее для отечественной медицинской традиции и отечественного менталитета, чем понятия «врач общей практики», «семейная терапия» и «амбулаторное лечение»? Ведь если что-то можно вылечить в ультрасовременной операционной «одним днем», или за десяток получасовых визитов пациента в клинику, или в режиме дневного стационара, или на дому, – вместо трехнедельного пребывания на пресловутой «больничной койке», – именно так и нужно лечить, потому что в результате выигрывают абсолютно все! И если один и тот же врач наблюдает всех членов семьи, каждого из них знает и видит в многолетней динамике, – вероятно, в случае необходимости именно такой врач вылечит поистине «не болезнь, но пациента».

Почему же в очередной раз самые простые, полезные, исторически естественные для нас идеи снова приходят с западным ветром и в англоязычных формулировках (вроде той же «general practice»)? Почему у нас они сразу переполняются противоречиями, встречают глухое сопротивление, увязают в традиционных российских бедах и приживаются с трудом? Живя в стране, чья медицинская школа признана и уважаема во всем мире, – когда же это мы успели разувериться в собственных терапевтах и стали дробить понятие «врач» на мелкие крупинки, повадившись лечить, скажем, правую почку у одного узкого специалиста, а левую у другого; грудные позвонки в одной профильной клинике, а поясничные в другой? И что, собственно, хорошего было в гигантских, на сотни и тысячи коек стационарах, куда мы охотно (ну, или философски-привычно) ложились на операцию, или «прокапаться», или спрятаться от суровой комиссии, или же десять дней дышать больничной микрофлорой в очереди на десятиминутную процедуру, после которой следовало «еще полежать недельки полторы»? Кому и зачем это все нужно в ХХI веке?!

Причин, как обычно, множество, – начиная с того, что прагматизм никогда и не был сильной чертой национального характера, в том числе государственного. С одной стороны, мы инертны, с другой – склонны впадать в крайности. Вот сейчас, например, вполне по-нашему было бы в русле «тенденций» запретить все стационары вообще (без которых медицина в определенных ситуациях не обойдется еще очень долго) и принудительно переквалифицировать в ВОП всех узкопрофильных специалистов (без которых сразу деградирует научно-исследовательский сектор и некому будет консультировать, по мере необходимости, практикующих врачей общего профиля – в чем и состоит рациональное разделение функций в цивилизованной медицине!).

Прямая цитата, сильная и точная: «В нашей стране большая доля таких больных, которые бы на Западе лечились амбулаторно, традиционно проходят длительные курсы терапии в стационарах. Это определяется сконцентрированностью в крупных клиниках лучших кадров и диагностического оборудования». И далее: «Выживание нации невозможно без изменения сложившихся в России стереотипов образа жизни совместно с внедрением современных схем лечения». Это написано еще в 2012 году и опубликовано в «Новой газете». Все верно и бесспорно. Но осуществимо ли?

Да.

Пример: Лахта Клиника – крупная клиника, где сконцентрированы лучшие кадры и диагностическое оборудование. Магистраль развития – изменение сложившихся стереотипов совместно с внедрением современных схем лечения. Партнерство в международной группе GMS, что возможно лишь при соответствии всем перечисленным выше передовым тенденциям и высоким стандартам. На главных страницах сайта: «Сочетание традиций семейной медицины и самых современных достижений»; «База – врачи общей практики»; «Клиника современного европейского города»; «Круглосуточный многопрофильный медицинский и диагностический центр», – в данном случае это не просто красивые декларации или обычные рекламные банеры, а действительно принципы, на которых все построено, держится и работает уже много лет. Стационар есть, он на уровне, он необходим, и он не пустует. Однако амбулаторно лечится всё, что объективно не требует стационирования, – учитывая возможности сегодняшней медицины с приведенными выше процентами. Всё, что может быть предотвращено не то что без стационарного, но и без особого амбулаторного лечения, – легко выявляется регулярными профилактическими чекапами и потому предотвращается на самом деле. Врачи узкой специализации работают не вместо, а вместе с врачами общей практики.

Рациональность, согласно словарям, означает «разумность, рассудочность, осмысленность, целесообразность, следование логике и здравому смыслу». Только и всего. Пора привыкать?