Инсульт

Консультация невролога
Дуплексное сканирование брахиоцефальных артерий
  • Инсульт
  • Причины
  • Симптоматика
  • Диагностика
  • Лечение

Инсульт

В литературе ХVII-ХIХ веков часто можно встретить такие выражения, как «разбило параличом», «хватил удар», «умер от апоплексии» и т.п. Сегодня мы называем это иначе, но сама проблема отнюдь не осталась в прошлом, более того, она приобрела глобальную значимость и продолжает с каждым годом обостряться.

Острые нарушения мозгового кровообращения (ОНМК), транзиторные ишемические атаки (ТИА) и собственно инсульты в понятие «проблема», впрочем, уже давно не укладываются. По уровню смертности и инвалидизации, по прямому и косвенному ущербу и доле этого ущерба в интегральном медико-экономическом показателе DALY, – это даже не эпидемия. Это, скорее, война на выживание, война между человеческим мозгом и убийственными для него факторами, причем часть этих факторов, по-видимому, до сих пор неизвестна.

В России регистрируется около полумиллиона инсультов в год (450 тыс: эти данные находятся в широком доступе), и никто точно не знает, сколько людей на самом деле переносит ТИА, поскольку к врачу обращаются далеко не все больные – такие приступы могут спонтанно купироваться за 1-2 суток, поначалу не оставляя инвалидизирующих последствий. Однако вероятность «большого» инсульта транзиторная атака увеличивает в разы, и нередко следовые изменения в коре головного мозга обнаруживаются уже посмертно или при более позднем обследовании на МРТ. Но у 85% больных с инсультом в анамнезе не было никаких ТИА…

Наряду с инфарктом миокарда, инсульт головного мозга по всему миру остается лидером среди причин медицинской летальности — опережая и онкозаболевания, и СПИД, и гепатиты с туберкулезом. В течение первого месяца умирают 24% стационарных больных и 43% процента тех, кто предпочел лечиться дома. Примерно половина больных умирает в течение первого года. Каждый третий из переживших инсульт нуждается в уходе и помощи, каждый пятый не может самостоятельно передвигаться. Качество жизни восстанавливается полностью лишь в 8-10% случаев.

Не то что полной победы, но даже существенных прорывов на этой войне пока не предвидится. Наоборот: нас, — цивилизованных, высокотехнологичных, стремительно развивающихся, — оттесняют на пассивно-оборонительные позиции наши собственные сосуды, причем в тех двух наиважнейших органах, один из которых стал источником и символом цивилизации, а другой издревле служит поэтическим символом любви и доброты. Мы несем тяжелые потери.

И что-то слишком уж спокойно, слишком привычно воспринимается тот факт, что статистика по России должна быть обязательно хуже, чем в т.н. развитых странах Запада. Инсульта эта касается в полной мере: летальность выше в несколько раз, чем «там», и во многом это обусловлено, увы, человеческим фактором – запоздалое обращение за помощью, неоказание или неправильное оказание доврачебной помощи, недостаточная «скорость Скорой», а также дефицит таких стационаров, которые специально предназначены и оснащены для купирования ОНМК, и (особенно) таких стационаров, диспансеров, центров, которые позволяют грамотно организовать и вести больных в реабилитационном периоде. Реабилитация после инсульта, как минимум, не менее важна (а судя по статистике – более), чем неотложная помощь.

Уже сегодня ОНМК и инфаркты головного мозга регистрируются до трех раз чаще, чем инфаркты сердечной мышцы. В Санкт-Петербурге летальность при инсульте достигает 40%; это даже выше, чем в Москве или в среднем по Российской Федерации. Средний возраст первичных больных неуклонно снижается, каждый четвертый из перенесших ОНМК петербуржцев моложе 65 лет, и «удар» уже не приходится считать исключительным уделом пожилых. У нас появляется очередное «лекарство против морщин». Впрочем, после пятидесяти лет риск возрастает примерно вдвое с каждым прожитым десятилетием.

Не приходится также возлагать надежды на развитие частной медицины. С этим потоком, особенно на критически важном постинсультном этапе, не справиться ни десятку, ни сотне медцентров, пусть даже такого уровня, как «Лахта Клиника». Менее угрожающая эпидемиологическая ситуация и наметившаяся положительная динамика в странах Запада объясняется не только тем, что население там «шибко грамотное, любит себя и бережет», но и мощными государственными программами борьбы с ОНМК. Альтруизм тут, к сожалению, ни при чем, – чистая экономика: такие программы реально эффективны и обходятся значительно дешевле, чем упомянутое выше бремя DALY, в котором, к слову, лидируют именно психоневрологические заболевания, а не кардиологические (поскольку выше процент тяжелой инвалидизации).

В этом вступлении до сих не сказано ни слова о том, что же такое инсульт. Возможно, стоит вспомнить и четко представить себе содержание этого термина, – короткого, внятного и столь же смертоносного, как предательский выстрел из-за угла.

«Инсульт», как и его синоним «инфаркт» – массовая очаговая гибель клеток, обусловленная прекращением или резким сокращением васкуляции (кровоснабжения) данного участка ткани. Состояние острого кислородного голодания и интоксикации продуктами метаболизма, которое развивается в клетках при таких условиях, называют ишемией. Транзиторная ишемическая атака, как показано выше, по тем или иным причинам успевает закончиться до того, как изменения в клетках станут необратимыми, – а за 15-30 минут они таковыми и становятся, – или настолько масштабными, что это навсегда отразится на функционировании паренхиматозной, специализированной для выполнения каких-либо задач ткани.

Инсульт не случайно называют мозговой сосудистой катастрофой: отличительным признаком и облигатным диагностическим критерием является необратимый характер нарушения или полного, как говорят в медицине, «выпадения» мозговых функций, ассоциированных с пораженным участком. Если эти функции не восстанавливаются за 1-3 дня, говорят об инсульте.

Читайте также: