Кесарево сечение как медицинская услуга

  • Терминология
  • Суть метода
  • Статистика
  • Показания к кесареву сечению
  • Выводы

Терминология

Кесарево сечение – одна из первых хирургических практик человечества, что отражено, в частности, архаично звучащим названием. По сей день «императорский разрез» (англ. «Caesarean section» или «C-section») входит в число наиболее распространенных операций, породив такие неологизмы, как «кесарёнок», «кесарить» или даже «прокесариться». Эта техника хирургического родовспоможения в последние десятилетия не только стала общеизвестной и широко обсуждаемой, но и приобрела своеобразную популярность в качестве одной из т.н. «медицинских услуг»; она все чаще воспринимается в контексте права женщины распоряжаться своим телом по собственному усмотрению. Радикальные защитники этого неоспоримого права вольно или невольно, но с завидным упорством, – и, к сожалению, нередко с успехом, – уводят общественную дискуссию в сторону от обсуждения другого великого биоэтического права, примат которого сегодня вроде бы не должен вызывать сомнений: речь идет о праве человека на здоровое внутриутробное развитие и здоровое же, безопасное, физиологически и психологически полноценное появление на свет. Вступая с этим правом в коллизию, кесарево сечение нередко преподносится и понимается как нечто вроде депиляции, липосакции, посещения солярия, силиконовой пластики губ и других аналогичных требований гламурной моды. И вот эта тенденция является настолько нездоровой и настолько опасной, что ее приходится рассматривать в национальных масштабах и на уровне Всемирной организации здравоохранения – как одну из глобальных проблем медицины.

Начать с того, что сама формулировка «медицинские услуги», по-видимому, некорректна. Дело отнюдь не в жестко-консервативной позиции, которой придерживается автор статьи (ему-то не рожать, он мужчина), и не в политике Лахта Клиники, которая может не совпадать с личным мнением автора, и даже не в легендарном консерватизме медицины как таковой. Дело в том, что указанная формулировка (с ее назойливо-западным прототипом «medical services») изначально противоестественна, она содержит несовместимые корни. Само это представление об «услугах» не в последнюю очередь сформировано, думается, психоаналитическими и тому подобными псевдотерапевтическими практиками, где священное слово «пациент» заменено потребительским «клиент». И все чаще в истинно профессиональной среде, причем не только от врачей «старого поколения», но и от молодых коллег, приходится слышать глухой ропот или открытые напоминания (с трибуны, в специальной периодике, в масс-медийных выступлениях, в разговоре с больными и их родственниками) о том, что больница, даже частная и платная – это все-таки не парикмахерская. При всем уважении к мастерам визажа и хейр-стайлинга, их клиенты рискуют не более чем деньгами и внешним обликом, да и то лишь на короткое время. Облик, безусловно, очень важен, – в том числе и в репродуктологическом плане, как средство конкурентного завоевания противоположного пола, – но его важность не идет ни в какое сравнение со значимостью и смыслом тех задач, для решения которых придумана медицина. Представления о реальной ценности и содержании различных видов деятельности стали искажаться в коллективном бессознательном приблизительно с конца ХIХ века; наверное, это естественный, хотя и латентный, неочевидный побочный эффект борьбы за тотальное равноправие, который к концу века двадцатого усугубился экспоненциальным прогрессом медицинских технологий.

Возможно, следует вспомнить, – и не забывать, – о том, как и для чего, вообще, возникла медицина. В активной жизнедеятельности вида Homo Sapiens медицина появилась вынужденно. Это средство выживания, ответ на травмы и болезни, способ хоть как-то сохранить бесценные жизни членов трибы и обеспечить их максимально возможную функциональную состоятельность. В отличие от балета или, скажем, наскальной живописи, медицина развивалась не для удовлетворения эстетических потребностей и не от праздности, а как спровоцированная внешним миром, жизненно необходимая и единственно доступная человеку защитная реакция; как уникальный, сугубо человеческий способ адаптации. В отличие от ремонта дубин или маникюра когтей, медицина по самой своей сути не имеет отношения к «услугам»; скорее, это спасательная служба. Мы не вызываем пожарных на том лишь основании, что они умеют быстро и качественно тушить пожары. Вернее, нынче всё возможно, – были бы деньги, – и, строго говоря, можно устроить и такое шоу себе на потеху; однако надо понимать, что цветы могут оказаться вытоптанными, а помещения – залитыми пеной. Пожарная служба существует не для развлечения; медицина – не для оказания любых и каких угодно «услуг» исключительно по прихоти клиента.

Да, со времен Гиппократа мир кардинально изменился и многократно перевернулся. Современный человек живет в искусственной, присущей только ему среде, которую сам же и создал, – назвав ее второй природой или культурой, – и продолжает как-то там эволюционировать. Медицина же за последние двести лет претерпела, пожалуй, даже революционные, качественные мутации вверх; такие показатели, как средняя продолжительность жизни, уровень детской и взрослой смертности, выживаемость и т.п. – не приходится даже сравнивать с тем, что было во времена Гиппократа, крестовых походов или совсем недавних наполеоновских войн. Однако попытки вмешаться в собственную анатомию, усовершенствовать физиологию, улучшить естественные процессы или научить природу, как ей «надо было делать» – пока не просто тщетны; такие попытки, если и не заканчиваются трагически, то выглядят, увы, очень глупо. К этому мы пока совершенно не готовы. Ни технологически, ни ментально. 

Допустим, гиппократовские принципы безнадежно устарели; это не так, но допустим. Законы роботехники, гениально сформулированные Айзеком Азимовым, звучат намного современней; они лаконичны и предельно понятны, в них нет ни единой лишней буквы. И медицина, если вдуматься, подчиняется этим же законам. Первый из них: ни при каких обстоятельствах нельзя своим действием или бездействием нанести вред человеку. Второй и третий (выполнять пожелания и заботиться о собственном благополучии, соотв.), а также исследования, эксперименты, услуги и т.д. – это всё лишь в той степени и до тех пор, пока не противоречит первому закону. Если противоречит, то это уже не медицина, и называть это следует как-нибудь иначе. Например, «Салон резекции желудка, недорого», или «ЕвроТрахеостомия Плюс», или «Интернет-магазин кесаревых сечений, акции и скидки», или еще как-то, – чтобы соответствовало популярному рекламному слогану «Любой Каприз За Ваши Деньги».

«Болезнь есть жизнь, ограниченная в своей свободе»; если отталкиваться от этого известного определения, то главное предназначение медицины заключается в сохранении жизни и, по возможности, освобождении ее от ограничений, – в той степени, в какой это не противоречит вышеупомянутому первому закону. Появление и бурное развитие эстетической медицины свидетельствует о том, что возможности наши все-таки возрастают, а сами мы становимся свободней.

Риски, проценты внезапных осложнений, частота неудачных вмешательств и вероятность неблагоприятных исходов не просто снизились; в некоторых областях медицины они уже, можно сказать, стремятся к нулю. Но только стремятся, а не равняются. Это далеко не одно и то же. К тому же хирургическая гинекология в число таких передовых областей пока, к сожалению, не входит.

Читайте также: